С самого детства я испытывал особый трепет, слушая «Болеро» Мориса Равеля. В нашей балетной семье «Болеро» было чем-то вроде легенды, связанной с творческим прошлым родителей, с их сценическими успехами и со сладким ощущением, что и в «шестидесятые» появлялись спектакли, разбавлявшие традиционную бело-голубую палитру «Лебединых озер» и «Жизелей». В своей версии гениальной партитуры Равеля я честно и бесхитростно пытался следовать за развитием музыкальной мысли композитора. Наш спектакль - это рассказ о непрерывной, сизифовой борьбе индивидуумов за право на собственное «Я», за свою «непохожесть», за свободу от многоголового, многорукого спрута по имени «толпа»